Когда она вот так хмурилась, то становилась особенно привлекательной. Обычно она была веселой и лукавой. Многие говорили, что отец совершенно испортил ее, что он был неправ, когда после смерти матери — Джулии было тогда всего четыре года — отказался пригласить какую-нибудь родственницу, чтобы она помогла воспитать девочку. Вместо этого Хартли нанял женщину, которая была для Джулии чем-то средним между приемной матерью и гувернанткой, а бразды правления сохранил в своих руках. У Джулии было круглое личико, с коротким прямым носом и, хотя черты лица были в общем-то неправильные, все вместе, тем не менее, производило очень приятное впечатление.

Некоторые считали ее упрямицей. Майк, который знал ее всего лишь несколько дней, склонен был согласиться с этим мнением.

— Может быть, ты все-таки объяснишься понятнее? — спросила она.

Майк усмехнулся.

— Только в том случае, если ты перестанешь смотреть на меня так сердито.

Против желания она улыбнулась.

— Майк, что ты все-таки имеешь в виду?

— Ну что же… дело вот в чем… — небрежно сказал он. — Я не летчик, не солдат и не моряк, как ты, по-видимому, считаешь, но у меня своя работа, которую я стараюсь выполнить как можно лучше, в меру моих скромных сил. Очень часто моя служба вынуждает меня оказываться в самых неожиданных местах, а иногда мне приходится выполнять и не слишком приятные задания. Мне совсем не нравилось притворяться, что только блеск твоих прекрасных глаз заставил меня познакомиться с тобой в тот вечер в «Чабби Фостерс», но мне пришлось это сделать. На самом же деле мне нужно было познакомиться с тобой именно потому, что ты — та, кто ты есть на самом деле, — дочь сэра Бэзила Хартли. Моей задачей было охранять его. Но я не сумел выполнить свою миссию, к сожалению. Видишь ли, три человека, которые работают с ним в одной области, внезапно оказались поражены слепотой.

Она мужественно приняла удар. Кулачки ее сжались, она высоко вздернула голову, слегка выпятив квадратный подбородок.