— Понятно, — медленно сказала она, — и ты ожидал, что нечто подобное может произойти?

— Не столько ожидал, сколько предчувствовал, что это может случиться, и опасался этого, — сказал он. — Мне были даны инструкции попытаться выяснить, нет ли каких-нибудь неприятностей у твоего отца со зрением. Сколько времени он пользуется этим лосьоном для глаз?

— Много лет… я… что ты имеешь в виду?

— По крайней мере, в двух случаях слепота наступила в результате яда, подмешанного в глазной лосьон, которым пользовались каждый день, — сказал он, — и на этот раз произошло то же самое. Джулия, только не задавай мне слишком много вопросов, потому что я не смогу на них ответить. Я всего только стараюсь быть полезным и внести свою лепту в выяснение этой тайны — почему они ослепли. И думаю, тебе следует примириться пока с тем, что слепота твоего отца вовсе не следствие переутомления, а была вызвана у него преднамеренно.

— Ты хочешь сказать, что кто-то подмешал яд в лосьон для глаз?

— Возможно. Я забрал бутылку и отдам ее содержимое на анализ, — сказал Майк, вынимая из кармана бутылочку, чтобы показать ей, и возвращая потом на прежнее место. — Мне нелегко давать тебе советы, как вести себя, я понимаю — это для тебя нелегкое испытание. В сущности, я и так зашел дальше, чем следовало, объяснив тебе все это. Ты ведь постараешься молчать, не так ли?

— Я не вижу никаких оснований для этого — холодно сказала она. — Я даже не знаю, правду ли ты мне рассказал. Очень может быть, что ты и в самом деле работаешь по заданию правительства — ты ведь именно это имел в виду, я полагаю? Но с тем же успехом я могу думать, что ты занимаешься как раз обратным.

— Твои доводы вполне разумны, — согласился Майк. — Так что давай договоримся вот о чем: ты будешь молчать до тех пор, пока у меня не появится возможность доказать тебе, что я говорю правду, — скажем, до завтрашнего полудня, ладно? Я ведь не слишком многого прошу?